****************************************************
События и люди, описанные ниже, являются вымышленными.
Реальными являются только дыры в мишенях.
****************************************************
Пролог: http://talks.guns.ru/forum/2/001279.html
Развитие событий - 1: http://talks.guns.ru/forum/2/1562.html
Развитие событий - 2: http://talks.guns.ru/forum/2/1668.html
Оружие: http://talks.guns.ru/forum/2/1719.html
****************************************************
Она носилась за нами как наседка за цыплятами. А ведь приходилось много ходить, лазить по горам и оврагам, бродить по лесам. Многие экскурсии занимали по 14-16 часов и напоминали больше пешие рейды разведвзвода. Крепких парней всегда просила приглядеть за слабачками и нашими девчонками. Ей удавалось создать атмосферу большой семьи. И наша группа, будучи и без того очень дружной, стала еще дружнее.
У самой воды песок кишит меленькими рачками - гаммарусами, которые собственно и являются темой нашего сегодняшнего полевого занятия. Нам необходимо собрать их энное количество в скляночку, дабы после обеда на базе рассмотреть эти забавные существа в бинокулярные лупы (разновидность лабораторных микроскопов с малым увеличением).
Но не гаммарусы занимают мои мысли... Впереди, в метрах пятидесяти идет Светка. Ее выгоревшие на солнце русые волосы собраны в толстенный хвост, спадающий ей почти до лопаток, то и дело накрывая золотистую застежку синего цельного купальника, который она недела сегодня впервые... Боже! У меня что-то со зрением. Когда она наклоняется, чтобы ловко подцепить пастиковой ложечкой очередного зазевавшегося рачка, красные цветы на полупрозрачной газовой косынке, которая небрежно повязана поверх ее бедер на манер импровизированной юбки, начинают плыть у меня перед глазами кровавыми пятнами.
Светка - прилежная ученица. Велено собирать мидий, креветок или еще каких червей - она будет собирать их до темна. Велено ковыраться в их протухших потрохах - она будет ковыряться в них с тем самым усердием с которым она проучилась десять лет в школе, получив за свой рабский детский труд золотую медаль. Спокойный послушный домашний ребенок в белом школьном фартуке с огромными белыми бантами в толстых косах, который перешел в университет как в очередной класс, и продолжает усердно учиться и получать свои пятерки. Этот спокойный послушный домашний ребенок наверное и не подозревает, что он женского пола, и что это наивное детское лицо с огромными бездонными зелеными глазами, обрамленное в оправу только начинающего расцветать уже не детской, но девичьей красотой тела, доводит меня до полного безумия...
- Чонг! Пошли быстрее.
Чонг недоуменно смотрит в мою сторону, потом отворачивается, чтобы скрыть улыбку и ускоряет шаг. Я обхожу Светку по дуге, которая явно не требовалась, чтобы обойти медленно идущего по пляжу человека. Чонг доверчиво следует за мной, как бы подчиняясь некоему заранее продуманному плану, вроде нам надо было идти по тридцатиметровой дуге, а не просто пройти мимо нее.
Фуу!.. Обходной маневр проведен блестяще. Светка, у которой на нос налеплен для защиты от солнца лист подорожника, опять ковыряется в песке, так даже и не заметив, что мы уже впереди нее.
Господи, от греха подальше...
Едрён-батон! Опять тоже самое!..
Я решил совместить обкатку с пристрелкой. Пальнул, поправил прицел, почистил ствол, пальнул, поправил, почистил...
Да что за напасть такая! Как делаю холодную пристрелку кому-то, так человек с первого выстрела в средину листа попадает. А как себе, так не лист а целый плакат вешать надо! Слава богу рядом висели оставленные кем-то мишени с кучей мелких дыр от 22LR, так примерно в полуметре от точки куда я целился, среди этой мелкотни, обнаружилась дыра от моего 308-го...
Умный с хитрецой парнишка, на все руки мастер и непревзойденный повар, Чонг умел все... Все что, надо было делать руками. От вождения танка до нашивания практически незаметных глазу смертного человека заплаток на прохудившиеся штаны. А как он готовил! Когда Чонг резал капусту, ножа не было видно. Просто что-то сверкало над разделочной доской. И через три-четыре секунды, огромный велок капусты превращался в аккуратную, напоминающую египетскую пирамиду, кучу. Он очень быстро научился готовить наш борщ, И никто, никто, включая всех наших девченок и их матерей, не могли справить такой борщ, какой готовил Чонг. Когда Людмила Ивановна спрашивала, кто будет сегодня дежурить по кухне вся группа дружно орала: `Чо-о-о-нг!!!` Он смущенно улыбался и очень редко отказывался. Это именно он научил нас есть лягушек - страшное наследие французского колониализма. Он в течение получаса мог отловить их два ведра. И надо было видеть, как он этих дурех ловил. Цирк, да и только. Возьмет длинную жердь, привяжет к ней метровый кусок лески с крючком, на крючек насадит травинку или лепесток, и водит перед носом у этих подсеповатых самодовольных жаб. Они ведь разглядеть ничего не могут, только реагируют на движение. Им все живность летающая мерещится. Хвать, а он ее уже и подсек.
Первый раз, когда он это блюдо сварганил, ели только свои. Из наших решился только один, потом всю ночь куда-то и зачем-то бегал. Чонгу такой расклад показался несправедливым. С одной стороны подобная ситуация компрометировала его образ как непревзойденного повара, а с другой, он знал, что это действительно вкусно, просто не все могут преодолеть психологический барьер, и хотел помочь нам в этом.
- Вам надо увидеть весь процесс их приготовления. И тогда вы сможете без проблем переступить через это неприятие.
Мы недоверчиво переглянулись, но молодое любопытство взяло верх и "делегация" из желающих убедиться что сие колдовское варево-жарево действительно съедобно отправилось на наш полевой камбуз. Первая часть Марлезонского балета, когда Чонг недрогнувшей рукой сносил своим невинным, живым еще барахтавшимся в ведре жертвам головы и отсекал кисти да стопы или то, что у них там вместо кистей да стоп, отвратила от этого "кровавого" зрелища добрую половину "делегации". Во время второй части этого действа-побоища, когда он вспарывал им брюха, с камбуза сдуло оставшихся девченок, ну и пару-тройку слабонервных мужеского пола. А вот в следующий этап, когда Чонг содрал как перчатку с каждой тушки шкуру, вся эта лягушачья зеленая пупырышчато-слизкая противность исчезла в помойном ведре. И нашему взору предстали нагие, нежные, без единого намека на запах или слизь, казненные царевны-лягушки. Отвращение исчезло. Посолив, поперчив каждую тушку, вываляв ее в муке, и окунув в яичную болтушку, Чонг деловито отправлял свои жертвы в последний путь на кремацию на сковороду. Витька Куприянов блаженно промычал: "Мь-я-со!.."
Все у Чонга ладилось, все кроме учебы. Да и немудрено. Школу закончил во время войны, потом фронт. Эта долгая война в джунглях. После войны, как герой - сапер, был удостоен чести поехать на учебу в Советский Союз. Особенно трудно ему давалась История КПСС. Что и говорить. Эта бредятина и нам-то давалась нелегко. Но видит бог, он старался, старался изо всех сил, подчас зазубривая наизусть целые пассажи из съездовских речей наших лидеров и слепо переписывая конспекты трудов классиков. И все равно не шло. Тогда он придумал следующий маневр. Вдруг мы стали замечать, что Чонг по-русски говорит, ну совсем неразборчиво. На переменке с ним фразой обмолвишься - вроде все нормально. Акцент на месте, но понять можно без проблем. А как на семинаре по Истории Партии поднимут, так он чего-то там гундосит и гундосит, ну ни словечка не разберешь. Преподаватель смотрит ему в рот, мучительно стараясь понять ну хотя бы о чем это он. Напрасно. Непонятно ни черта! Но ведь говорит! Далее логика преподавателя развивается следующим образом. Раз говорит, и на моем занятии, то значит по делу. Но как же оценить?!
Говорил? - Говорил. Цельных десять минут.
Герой войны? - Факт. Преподаватель-то член парткома университета. Многие личные дела изучал сам.
Двойку не поставишь - ведь говорил!
Тройку - обидишь героя! Ведь десять минут о чем-то убежденно рассказывал.
Поставить пятерку - рука не поднимается. Ведь не понял ни хрена!
Вот и была у Чонга его экологическая ниша - "четверочка".
Давалась ему трудно не только История КПСС. С математикой была тоже полная ... передница.
Как-то, перед зимней сессией вызывают меня на заседание бюро комитета комсомола факультета. Туда ж, вы знаете, просто так не вызывали. Либо хвалят, либо дрючат. Иду, и лихорадочно думаю, хвалить меня вроде не за что. На политинформациях не выступаю, на субботники не хожу. Отпадает. Так. За что будут дрючить? Дисками не фарцую уже давно. Пьяную бузу в общаге тоже давненько не устраивали. Да и за это уже дрючили. Вроде не должны поновой за старые грехи. А то, что в общагу филфака ночью через балконы лазим, так это пока никому неведомо. Девки там свои в доску. Под пыткой не сдадут. Окна даже зимой не закрывают. Хм-м... Полная непонятка...
Своей комнаты у комитета комсомола факультета не было. Заседание проходило на кафедре ботаники среди хвощей и папоротников. "Непорядок!" - почему-то подумалось мне в тот момент, когда я подходил к аудитории номер 421. Постучавшись и войдя, я был немало удивлен, почему это наш комсомольский вожак Федя Титикэ, деканатский прихвостень, уж так и стелется передо мной. Обычно по коридору идет, не здоровается, рожа лопнет от гордости и осознания собственной значинмости. А тут: "Входите! Как хорошо, что вы к нам сегодня зашли!" Кому хорошо-то?.. Ну да! попробовал бы я не зайти! Хм-м... Куда эта шельма клонит? Небось бдительность мою усыпить хочет. Точно! Прознали про общагу филфака. Ну держись, ночной блудень...
Но дело повернулось совсем иначе.
- У нас к Вам важное комсомольское поручение!..
Ну, думаю, влип! Ладно, стели дальше. Поглядим, чем твоя Прокрустова ложа-постелька обернется.
- Вы должны помочь своему сокурснику, иностранному студенту, по математике.
- Фу-у-у! Пронесло!... Значится про общагу не прознали. - подумалось мне.
- Помочь так помочь, - на радостях ответил я. - А кому?
- Чонгу. У него совсем плохи дела. Он может не сдать сессию.
Вот так я и узнал, что Чонг - герой войны. Так мы и подружились. Чонг получил свою твердую тройку в зимнюю сессию, а к летней он вообще кое в чем разобрался и вырвал себе четверку, чем был несказанно горд...
- Боб мне нужен твой совет.
- Старина, и не говори мне что ты покупаешь новую винтовку.
- Точно, Боб. Вот приглядываюсь к Ремингрону 700 VS в 308-м.
- Хорошая винтовка. Бери.
- Жаль, что ты не рядом. А то посмотрел бы перед покупкой.
- Ничего страшного. Качество Ремов достаточно высоко. Осмотри внимательно ствол, затвор. Ты ведь знаешь, что ствольная коробка у этой винтовки посажена на алюминиевый блок, а ствол висит. Обрати внимание на центровку ствола относительно ложи. У них тенденция косить в одну сторону. Возьми ту, у которой зазор слева и справа будет одинаков. Позвони старику Теду. Этот старый хрыч доведет тебе спуск до полутора фунтов. Ниже идти опасно. Но этого вполне достаточно для сносной стрельбы.
- Боб, а что с оптикой? Опять тактический Люпи?
- Ты знаешь, не обязательно...
Суэггер смолк на несколько мгновений и я понял, что он ждет, чтобы Джули вышла.
- Ладно болтайте, стрелки чертовы! - донесся из трубки ее голос.
- Ну вот, Джулия ушла. Так вот, я позавчера был на стрельбище и поиграл с новым Бушнелл Елит 4200 с милдотом. Неплохая игрушка, скажу тебе, но уж больно громоздкая. Но тебе же все равно только бумагу дырявить. С этим стволом на охоту - не натаскаешься. И эта трубища как раз твоему толстенному стволу подстать будет.
- Боб! Понято.
- А как насчет базы и колец?
- Базу однозначно бери Леопольдовскую цельную. У Эла Xаррэла есть теория, что монобаза приводит к тугости затвора. Дополнительная стяжка ствольной коробки, что ли... Я ему не верю. Если и так, то сколько проблем вызывает разделенная база, с лихвой перекроет эту мнимую тугость.
- А кольца, тоже чтоб в дугу с базой, Леопольдовские?
- Нет, наверное... Труба очень длинная. Малейшая нецентровка колец и в твоей трубе возникает внутреннене напряжение. Возьми Burris Signature. Там есть пластиковые вставки, которые позволят тебе идеально отцентровать кольца относительно трубы.
- Боб, спасибо тебе огромное. Когда ждать в гости?
- Наверное, к следующему охотничьему сезону...
- Самое страшное это напалм, - продолжал Чонг. - Горит все. Горит даже вода...
Чонг помрачнел и умолк. Лицо его исказилось мукой и страхом. Несколько минут мы брели молча.
- Что произошло на подходе к Данангу?..
Стряхнув с себя наваждение воспоминаний, он продолжал.
- До Дананга было еще далеко мы двигались маршем сквозь туман к "Аризоне", одной из последних баз янки...
Мы шли очень быстро. Такого еще никто не видел. Северовьетнамский пехотный батальон идет вперед быстрым шагом, почти бегом, минуя ключевую местность, идет в сомкнутом строю, не растягиваясь на четыре тысячи метров, не бросаясь на землю, чтобы поспешно выкопать окопы, в которых можно будет отсидеться до темноты. О, как мы были хороши! Черт бы нас побрал, холодные профессиональные души! Быстры, ловки, дисциплинированны и умны для того, чтобы так передвигаться. Мы передвигались по ночам, маленькими отрядами, которые потом собирались вместе, всегда очень осторожно, ничем не рискуя, зная наверняка, что чем дольше мы будем пускать кровь американскому зверю, тем лучше будут становиться наши шансы.
Командир изо всех сил подгонял нас, делая упор на то, что мы сможем выдержать непогоду, стереть с лица земли базу "Аризона" и спокойно уйти восвояси. Скорость была нашим самым главным союзником, а вторым - холодная дождливая туманная погода. Дождь начал усиливаться, под ногами снова зачавкала жидкая скользкая грязь, но это нас не останавливало. Не сбавляя шага, мы шли вперед...
И тогда раздался первый выстрел. Наш капитан повернулся в его сторону, будто хотел перед смертью хоть раз взглянуть на своего убийцу. На секунду он застыл на месте, маленький даже по вьетнамским меркам человек с биноклем на груди и с пистолетом на поясе. Только что он был полон жизни и энтузиазма. Но едва пуля поразила его, он мгновенно утратил эти качества и застыл в печально торжественной позе. Вторая пуля вонзилась в командира пулеметного отделения, стоявшего рядом с уже мертвым комроты. Она угодила ему в низ живота, разворотив все внутренности. Третий выстрел прозвучал через доли секунды и наш радист повалился наземь. Никакой паники не было. Это был не первый раз когда мы видели смерть своих товарищей. Xотя у нас и не было шансов разглядеть Снайпера в тумане, мы знали только одно: он находится где-то справа. Наш замкомвзвода спокойно отдал приказ, цепь рассыпалась, и мы начали высматривать цель. От колонны тут же отделилась группа, направившаяся вправо, чтобы обойти противника. Я был где-то в средине этой группы. Мы открыли беглый огонь наугад в том направлении, где по нашим представлениям должен был находиться Снайпер, но все почему-то понимали, что его там уже нет. Вскоре послышалась команда: "Прекратить огонь!" Двигаясь цепью по правому флангу, мы вглядывались в этот проклятый туман, который почему-то больше нас не радовал. Н вот мы вошли в некий разрыв в тумане и замкомвзвода отдал приказ развернуться веером вокруг него... Еще выстрел, через мгновение еще один, и еще... Замкомвзвода и двое моих товарищей по отделению упали как подкошенные. В этот момент в моем мозгу как на печатной машинке заглавными буквами четко отпечаталась мысль: "Пришла Моя Смерть"...
- Ну что, мы сегодня увидим чего стоит моя работа?
- Непременно увидим, Тед!
- Ты так и будешь чистить ствол после каждого выстрела?!
- Так ведь обкатать надо бы?..
- Ты знаешь, за мою жизнь через мои руки прошло очень много винтовок. Одни я обкатывал, другие - нет. И сказать тебе честно, разницы я не заметил. Все что я делаю теперь с новым стволом - чищу его очень тщательно перед первой стрельбой, а потом после каждых пятнадцати выстрелов. И больше себе ничем голову не заморочиваю.
- Окей, Тед. Но я уже начал. Думаю, хуже не будет.
- Спору нет. Хуже не будет. Но пострелять ты сегодня не успеешь.
- Ну не успею, так не успею. Не последний раз приезжаю. А тебя-то чего нелегкая принесла?
- Да вот, в продаже появились новые пули Hornadi Super Shock Tipped.
И он показал мне свои патроны со сверкающими новой медью пулями, которые, как ни странно, заканчивались маленьким ярко-красным пластиковым наконечником.
- Вот хочу проверить, как они раскрываются.
Я недоуменно взглянул на Теда.
- Так ведь нужны специальные желатиновые или еще хрен знает какие там блоки!?.
- Да байда все это. Видишь эти старые телефонные книги? Ну не звонить же я отсюда собрался.
Я это уже понял. Тем более, что они были насквозь мокрыми. Тед выставил их на 50 метров и сделал навскидку несколько выстрелов ...
Чонг опять смолк. На этот раз надолго. Мы брели молча, удаляясь все дальше и дальше по косе. И только накат прибоя под нашими ногами отмерял ритм вечности.
- ... Ребята!.. Возвращаемся!.. - послышался где-то позади еле различимый голос Светки.
Мы с Чонгом переглянулись и уставились на наши пустые склянки. Нагнав Светку, и театрально повалившись на колени, мы взмолились:
- Выручай, Светуля! Нам ни одного не попалось.
- Балбесы, а вы под ноги-то хоть смотрели? Берите, у меня их куча...
- Неплохо, совсем неплохо. А ты все чистишь? Ладно позвони мне вечером, если успеешь хоть парочку групп отстрелять...
Тед забрался в свой трак и унесся, а я остался дочищать и достреливать.
К тому моменту я закончил два цикла: "чистка после каждого" и "чистка после второго" и перешел на тройки. К тому же самому моменту, я примерно отстроил прицел, и к тому самому моменту все пять мишеней на 100 ярдов представляли сплошное решето.
Три мишени на 200 ярдов и две на 300 девственно белели где-то вдалеке...
Когда я отстрелял первую тройку на 200, с губ сорвался невольный возглас: "Holy Mother!.."
Такая группа была бы очень хороша для 100 ярдов, но это были 200...
А когда на 300 я получил вот эту
мне стало просто не по себе. Таких результатов у меня никогда еще не было. А ведь я еще обкатку не закончил. И патроны эти Натовские - полное дерьмо!..
- Привет! Как винтовка?
- Ты знаешь, Боб, я от нее слегка ошалел.
- Что лягается сильно? Хм-м... Вроде, не должна. Тяжелая ведь. В чем дело?
- Да нет. Отдача на удивление вежливая. Мой Ругер в 308-м бодался раза в два сильнее. Но вот результаты... Лучшая группа-тройка на 200 ярдов - 12-13 мм.
- Ты можешь как все нормальные люди в дюймах выражаться?
- Да ладно, Боб. Ты же понимаешь. Это полдюйма.
- Ты не особенно губу-то раскатывай. Это всего три выстрела, опять же лучшая группа...
- Так их всего три было... Но те хуже конечно.
- Хм-м... Да, заявка неплохая. Поздравяю.
- Боб, я даже не поэтому звонил... Я вдруг вспомнил... Когда-то давно, почти тридцать лет назад со мной парнишка вьетнамец учился. Он выжил, в том бою на подходе к базе "Аризона"... Он сейчас - важная персона, профессор. Преподает в экологию в университете в Ханое.
В трубке слышался только треск помех.
- Боб?..
- Да, я здесь... Ты знаешь... А я рад, что этот парнишка выжил тогда под Данангом. И рад, что я выжил в этой чертовой войне.
Ладно, хватит об этом.
Как у Светки дела?..
Впервые опубликовано 12 февраля 2004 г.
http://talks.guns.ru/forummessage/2/1797.html
События и люди, описанные ниже, являются вымышленными.
Реальными являются только дыры в мишенях.
****************************************************
Пролог: http://talks.guns.ru/forum/2/001279.html
Развитие событий - 1: http://talks.guns.ru/forum/2/1562.html
Развитие событий - 2: http://talks.guns.ru/forum/2/1668.html
Оружие: http://talks.guns.ru/forum/2/1719.html
****************************************************
* * *
... Мы идем по песчаной косе, все больше и больше удаляясь от турбазы, где расположился на две недели лагерь нашей летней студенческой полевой парктики. Почти вся группа, возглавляемая доцентом Людмилой Ивановной Терешко, осталась позади...
* * *
Людмила Ивановна была великолепным преподавателем предпенсионного возраста, знатоком своего дела, чудной милейшей женщиной, которая, несмотря на свой возраст, прекрасно понимала, чем заняты мозги первокурсников на практике. Понимала и сочувствовала. Поэтому, все, что от нас требовалось, это соблюдение элементарных правил приличия и ... гигиены и выполнение требуемого минимума по учебному курикулуму. На все остальные наши невинные шалости, ночные посиделки и похождения она откровенно зактывала глаза. А в посиделках с гитарой и хорошим разговором участвовала сама. Была одна вещь, которая занимала ее мысли с параноической настойчивостью - наша физическая безопасность. Нет, не из опасения, что нам угрожают какие-нибудь злодеи. Не те были времена. Дело было в другом. За год до этого, произошел несчастный случай. Утонул, а может утопился первокурсник. Она была, как и сейчас, руководителем практики. Бедная Людмила Ивановна пережила эту смерть, как смерть собственного ребенка, долго болела, и только к этому лету оправилась. Все были уверены, что она никогда больше не согласится руководить практикой, но, как ни странно, она согласилась. Она носилась за нами как наседка за цыплятами. А ведь приходилось много ходить, лазить по горам и оврагам, бродить по лесам. Многие экскурсии занимали по 14-16 часов и напоминали больше пешие рейды разведвзвода. Крепких парней всегда просила приглядеть за слабачками и нашими девчонками. Ей удавалось создать атмосферу большой семьи. И наша группа, будучи и без того очень дружной, стала еще дружнее.
* * *
Сегодняшний день не предвещал ничего интересного. Обкатать новый ствол и пристрелять винтовку. Нудная, однообразная, кропотливая работа. Не претендуя ни на каплю оригинальности и сказав себе: "Любишь кататься, люби и саночки возить", я расчехлил винтовку, водрузил ее на станок, распаковал свою полевую сумку и приступил к делу.
* * *
... То и дело нам на ноги накатывается холодная мутная волна. Даже в тридцатиградусную жару, море в райoне Коблево бывает очень холодным. Так и сегодня. Температура воды не выше двенадцати градусов. Идти по холодному мокрому песку гораздо легче, чем чуть поодаль от прибойной зоны, где песок почти горячий, но ноги увязают в нем выше щиколоток. То и дело один из нас смещается в сторону шага на три-черыре, за линию, до которой дотягивается прибой, чтобы согреть окоченевшие ступни.У самой воды песок кишит меленькими рачками - гаммарусами, которые собственно и являются темой нашего сегодняшнего полевого занятия. Нам необходимо собрать их энное количество в скляночку, дабы после обеда на базе рассмотреть эти забавные существа в бинокулярные лупы (разновидность лабораторных микроскопов с малым увеличением).
Но не гаммарусы занимают мои мысли... Впереди, в метрах пятидесяти идет Светка. Ее выгоревшие на солнце русые волосы собраны в толстенный хвост, спадающий ей почти до лопаток, то и дело накрывая золотистую застежку синего цельного купальника, который она недела сегодня впервые... Боже! У меня что-то со зрением. Когда она наклоняется, чтобы ловко подцепить пастиковой ложечкой очередного зазевавшегося рачка, красные цветы на полупрозрачной газовой косынке, которая небрежно повязана поверх ее бедер на манер импровизированной юбки, начинают плыть у меня перед глазами кровавыми пятнами.
Светка - прилежная ученица. Велено собирать мидий, креветок или еще каких червей - она будет собирать их до темна. Велено ковыраться в их протухших потрохах - она будет ковыряться в них с тем самым усердием с которым она проучилась десять лет в школе, получив за свой рабский детский труд золотую медаль. Спокойный послушный домашний ребенок в белом школьном фартуке с огромными белыми бантами в толстых косах, который перешел в университет как в очередной класс, и продолжает усердно учиться и получать свои пятерки. Этот спокойный послушный домашний ребенок наверное и не подозревает, что он женского пола, и что это наивное детское лицо с огромными бездонными зелеными глазами, обрамленное в оправу только начинающего расцветать уже не детской, но девичьей красотой тела, доводит меня до полного безумия...
- Чонг! Пошли быстрее.
Чонг недоуменно смотрит в мою сторону, потом отворачивается, чтобы скрыть улыбку и ускоряет шаг. Я обхожу Светку по дуге, которая явно не требовалась, чтобы обойти медленно идущего по пляжу человека. Чонг доверчиво следует за мной, как бы подчиняясь некоему заранее продуманному плану, вроде нам надо было идти по тридцатиметровой дуге, а не просто пройти мимо нее.
Фуу!.. Обходной маневр проведен блестяще. Светка, у которой на нос налеплен для защиты от солнца лист подорожника, опять ковыряется в песке, так даже и не заметив, что мы уже впереди нее.
Господи, от греха подальше...
* * *
Первый выстрел из новой винтовки. Как первый поцелуй. Волнение и трепет...Едрён-батон! Опять тоже самое!..
Я решил совместить обкатку с пристрелкой. Пальнул, поправил прицел, почистил ствол, пальнул, поправил, почистил...
Да что за напасть такая! Как делаю холодную пристрелку кому-то, так человек с первого выстрела в средину листа попадает. А как себе, так не лист а целый плакат вешать надо! Слава богу рядом висели оставленные кем-то мишени с кучей мелких дыр от 22LR, так примерно в полуметре от точки куда я целился, среди этой мелкотни, обнаружилась дыра от моего 308-го...
* * *
Наша группа во истину интернациональная. Кроме "основного состава" - русских, украинцев, молдаван, "молдавских" болгар, гагаузов, у нас двое "болгарских" болгар, пятеро восточных немцев, двое то ли кенийских, то ли гвинейских негров и семнадцать вьетнамцев. Чонг - самый старший из вьетнамцев. Он, пожалуй старше и всех нас, даже тех из ребят, кто пошел в университет после армии. Как это ни странно он - единственный среди своих, кто воевал. Все остальные - детки вьетнамских партократов, третий послевоенный выпуск. Чонг у них явный вожак. Все его слушают беспрекословно, как ротного прапора. Умный с хитрецой парнишка, на все руки мастер и непревзойденный повар, Чонг умел все... Все что, надо было делать руками. От вождения танка до нашивания практически незаметных глазу смертного человека заплаток на прохудившиеся штаны. А как он готовил! Когда Чонг резал капусту, ножа не было видно. Просто что-то сверкало над разделочной доской. И через три-четыре секунды, огромный велок капусты превращался в аккуратную, напоминающую египетскую пирамиду, кучу. Он очень быстро научился готовить наш борщ, И никто, никто, включая всех наших девченок и их матерей, не могли справить такой борщ, какой готовил Чонг. Когда Людмила Ивановна спрашивала, кто будет сегодня дежурить по кухне вся группа дружно орала: `Чо-о-о-нг!!!` Он смущенно улыбался и очень редко отказывался. Это именно он научил нас есть лягушек - страшное наследие французского колониализма. Он в течение получаса мог отловить их два ведра. И надо было видеть, как он этих дурех ловил. Цирк, да и только. Возьмет длинную жердь, привяжет к ней метровый кусок лески с крючком, на крючек насадит травинку или лепесток, и водит перед носом у этих подсеповатых самодовольных жаб. Они ведь разглядеть ничего не могут, только реагируют на движение. Им все живность летающая мерещится. Хвать, а он ее уже и подсек.
Первый раз, когда он это блюдо сварганил, ели только свои. Из наших решился только один, потом всю ночь куда-то и зачем-то бегал. Чонгу такой расклад показался несправедливым. С одной стороны подобная ситуация компрометировала его образ как непревзойденного повара, а с другой, он знал, что это действительно вкусно, просто не все могут преодолеть психологический барьер, и хотел помочь нам в этом.
- Вам надо увидеть весь процесс их приготовления. И тогда вы сможете без проблем переступить через это неприятие.
Мы недоверчиво переглянулись, но молодое любопытство взяло верх и "делегация" из желающих убедиться что сие колдовское варево-жарево действительно съедобно отправилось на наш полевой камбуз. Первая часть Марлезонского балета, когда Чонг недрогнувшей рукой сносил своим невинным, живым еще барахтавшимся в ведре жертвам головы и отсекал кисти да стопы или то, что у них там вместо кистей да стоп, отвратила от этого "кровавого" зрелища добрую половину "делегации". Во время второй части этого действа-побоища, когда он вспарывал им брюха, с камбуза сдуло оставшихся девченок, ну и пару-тройку слабонервных мужеского пола. А вот в следующий этап, когда Чонг содрал как перчатку с каждой тушки шкуру, вся эта лягушачья зеленая пупырышчато-слизкая противность исчезла в помойном ведре. И нашему взору предстали нагие, нежные, без единого намека на запах или слизь, казненные царевны-лягушки. Отвращение исчезло. Посолив, поперчив каждую тушку, вываляв ее в муке, и окунув в яичную болтушку, Чонг деловито отправлял свои жертвы в последний путь на кремацию на сковороду. Витька Куприянов блаженно промычал: "Мь-я-со!.."
Все у Чонга ладилось, все кроме учебы. Да и немудрено. Школу закончил во время войны, потом фронт. Эта долгая война в джунглях. После войны, как герой - сапер, был удостоен чести поехать на учебу в Советский Союз. Особенно трудно ему давалась История КПСС. Что и говорить. Эта бредятина и нам-то давалась нелегко. Но видит бог, он старался, старался изо всех сил, подчас зазубривая наизусть целые пассажи из съездовских речей наших лидеров и слепо переписывая конспекты трудов классиков. И все равно не шло. Тогда он придумал следующий маневр. Вдруг мы стали замечать, что Чонг по-русски говорит, ну совсем неразборчиво. На переменке с ним фразой обмолвишься - вроде все нормально. Акцент на месте, но понять можно без проблем. А как на семинаре по Истории Партии поднимут, так он чего-то там гундосит и гундосит, ну ни словечка не разберешь. Преподаватель смотрит ему в рот, мучительно стараясь понять ну хотя бы о чем это он. Напрасно. Непонятно ни черта! Но ведь говорит! Далее логика преподавателя развивается следующим образом. Раз говорит, и на моем занятии, то значит по делу. Но как же оценить?!
Говорил? - Говорил. Цельных десять минут.
Герой войны? - Факт. Преподаватель-то член парткома университета. Многие личные дела изучал сам.
Двойку не поставишь - ведь говорил!
Тройку - обидишь героя! Ведь десять минут о чем-то убежденно рассказывал.
Поставить пятерку - рука не поднимается. Ведь не понял ни хрена!
Вот и была у Чонга его экологическая ниша - "четверочка".
Давалась ему трудно не только История КПСС. С математикой была тоже полная ... передница.
Как-то, перед зимней сессией вызывают меня на заседание бюро комитета комсомола факультета. Туда ж, вы знаете, просто так не вызывали. Либо хвалят, либо дрючат. Иду, и лихорадочно думаю, хвалить меня вроде не за что. На политинформациях не выступаю, на субботники не хожу. Отпадает. Так. За что будут дрючить? Дисками не фарцую уже давно. Пьяную бузу в общаге тоже давненько не устраивали. Да и за это уже дрючили. Вроде не должны поновой за старые грехи. А то, что в общагу филфака ночью через балконы лазим, так это пока никому неведомо. Девки там свои в доску. Под пыткой не сдадут. Окна даже зимой не закрывают. Хм-м... Полная непонятка...
Своей комнаты у комитета комсомола факультета не было. Заседание проходило на кафедре ботаники среди хвощей и папоротников. "Непорядок!" - почему-то подумалось мне в тот момент, когда я подходил к аудитории номер 421. Постучавшись и войдя, я был немало удивлен, почему это наш комсомольский вожак Федя Титикэ, деканатский прихвостень, уж так и стелется передо мной. Обычно по коридору идет, не здоровается, рожа лопнет от гордости и осознания собственной значинмости. А тут: "Входите! Как хорошо, что вы к нам сегодня зашли!" Кому хорошо-то?.. Ну да! попробовал бы я не зайти! Хм-м... Куда эта шельма клонит? Небось бдительность мою усыпить хочет. Точно! Прознали про общагу филфака. Ну держись, ночной блудень...
Но дело повернулось совсем иначе.
- У нас к Вам важное комсомольское поручение!..
Ну, думаю, влип! Ладно, стели дальше. Поглядим, чем твоя Прокрустова ложа-постелька обернется.
- Вы должны помочь своему сокурснику, иностранному студенту, по математике.
- Фу-у-у! Пронесло!... Значится про общагу не прознали. - подумалось мне.
- Помочь так помочь, - на радостях ответил я. - А кому?
- Чонгу. У него совсем плохи дела. Он может не сдать сессию.
Вот так я и узнал, что Чонг - герой войны. Так мы и подружились. Чонг получил свою твердую тройку в зимнюю сессию, а к летней он вообще кое в чем разобрался и вырвал себе четверку, чем был несказанно горд...
* * *
Суэггеру я позвонил месяц назад посоветоваться по поводу новой винтовки. Подняла трубку Джулия. Я справился о ее здоровье. Она сказала, чувствует себя прекрасно, что рана полностью зажила, оставив только шрам. Ники скучает по снегу. Она видела по телевизору репортаж о снегопадах а Альберте и теперь хочет приехать в гости, чтобы покататься на лыжах. Пока мы болтали, вернулся Боб. Он был в отличном настроении. Дела на ранчо шли хорошо. Он сделал серьезный ремонт и расширил конюшни, прикупил несколько новых лошадок.- Боб мне нужен твой совет.
- Старина, и не говори мне что ты покупаешь новую винтовку.
- Точно, Боб. Вот приглядываюсь к Ремингрону 700 VS в 308-м.
- Хорошая винтовка. Бери.
- Жаль, что ты не рядом. А то посмотрел бы перед покупкой.
- Ничего страшного. Качество Ремов достаточно высоко. Осмотри внимательно ствол, затвор. Ты ведь знаешь, что ствольная коробка у этой винтовки посажена на алюминиевый блок, а ствол висит. Обрати внимание на центровку ствола относительно ложи. У них тенденция косить в одну сторону. Возьми ту, у которой зазор слева и справа будет одинаков. Позвони старику Теду. Этот старый хрыч доведет тебе спуск до полутора фунтов. Ниже идти опасно. Но этого вполне достаточно для сносной стрельбы.
- Боб, а что с оптикой? Опять тактический Люпи?
- Ты знаешь, не обязательно...
Суэггер смолк на несколько мгновений и я понял, что он ждет, чтобы Джули вышла.
- Ладно болтайте, стрелки чертовы! - донесся из трубки ее голос.
- Ну вот, Джулия ушла. Так вот, я позавчера был на стрельбище и поиграл с новым Бушнелл Елит 4200 с милдотом. Неплохая игрушка, скажу тебе, но уж больно громоздкая. Но тебе же все равно только бумагу дырявить. С этим стволом на охоту - не натаскаешься. И эта трубища как раз твоему толстенному стволу подстать будет.
- Боб! Понято.
- А как насчет базы и колец?
- Базу однозначно бери Леопольдовскую цельную. У Эла Xаррэла есть теория, что монобаза приводит к тугости затвора. Дополнительная стяжка ствольной коробки, что ли... Я ему не верю. Если и так, то сколько проблем вызывает разделенная база, с лихвой перекроет эту мнимую тугость.
- А кольца, тоже чтоб в дугу с базой, Леопольдовские?
- Нет, наверное... Труба очень длинная. Малейшая нецентровка колец и в твоей трубе возникает внутреннене напряжение. Возьми Burris Signature. Там есть пластиковые вставки, которые позволят тебе идеально отцентровать кольца относительно трубы.
- Боб, спасибо тебе огромное. Когда ждать в гости?
- Наверное, к следующему охотничьему сезону...
* * *
Успешным маневром миновав опастность по имени Светка, мы пошли дальше по косе. Склянки для гаммарусов оставались девственно пусты и уже ничего не отвлекало нас от начатого ранее разговора.- Самое страшное это напалм, - продолжал Чонг. - Горит все. Горит даже вода...
Чонг помрачнел и умолк. Лицо его исказилось мукой и страхом. Несколько минут мы брели молча.
- Что произошло на подходе к Данангу?..
Стряхнув с себя наваждение воспоминаний, он продолжал.
- До Дананга было еще далеко мы двигались маршем сквозь туман к "Аризоне", одной из последних баз янки...
Мы шли очень быстро. Такого еще никто не видел. Северовьетнамский пехотный батальон идет вперед быстрым шагом, почти бегом, минуя ключевую местность, идет в сомкнутом строю, не растягиваясь на четыре тысячи метров, не бросаясь на землю, чтобы поспешно выкопать окопы, в которых можно будет отсидеться до темноты. О, как мы были хороши! Черт бы нас побрал, холодные профессиональные души! Быстры, ловки, дисциплинированны и умны для того, чтобы так передвигаться. Мы передвигались по ночам, маленькими отрядами, которые потом собирались вместе, всегда очень осторожно, ничем не рискуя, зная наверняка, что чем дольше мы будем пускать кровь американскому зверю, тем лучше будут становиться наши шансы.
Командир изо всех сил подгонял нас, делая упор на то, что мы сможем выдержать непогоду, стереть с лица земли базу "Аризона" и спокойно уйти восвояси. Скорость была нашим самым главным союзником, а вторым - холодная дождливая туманная погода. Дождь начал усиливаться, под ногами снова зачавкала жидкая скользкая грязь, но это нас не останавливало. Не сбавляя шага, мы шли вперед...
И тогда раздался первый выстрел. Наш капитан повернулся в его сторону, будто хотел перед смертью хоть раз взглянуть на своего убийцу. На секунду он застыл на месте, маленький даже по вьетнамским меркам человек с биноклем на груди и с пистолетом на поясе. Только что он был полон жизни и энтузиазма. Но едва пуля поразила его, он мгновенно утратил эти качества и застыл в печально торжественной позе. Вторая пуля вонзилась в командира пулеметного отделения, стоявшего рядом с уже мертвым комроты. Она угодила ему в низ живота, разворотив все внутренности. Третий выстрел прозвучал через доли секунды и наш радист повалился наземь. Никакой паники не было. Это был не первый раз когда мы видели смерть своих товарищей. Xотя у нас и не было шансов разглядеть Снайпера в тумане, мы знали только одно: он находится где-то справа. Наш замкомвзвода спокойно отдал приказ, цепь рассыпалась, и мы начали высматривать цель. От колонны тут же отделилась группа, направившаяся вправо, чтобы обойти противника. Я был где-то в средине этой группы. Мы открыли беглый огонь наугад в том направлении, где по нашим представлениям должен был находиться Снайпер, но все почему-то понимали, что его там уже нет. Вскоре послышалась команда: "Прекратить огонь!" Двигаясь цепью по правому флангу, мы вглядывались в этот проклятый туман, который почему-то больше нас не радовал. Н вот мы вошли в некий разрыв в тумане и замкомвзвода отдал приказ развернуться веером вокруг него... Еще выстрел, через мгновение еще один, и еще... Замкомвзвода и двое моих товарищей по отделению упали как подкошенные. В этот момент в моем мозгу как на печатной машинке заглавными буквами четко отпечаталась мысль: "Пришла Моя Смерть"...
* * *
Обрадовавшись, что наконец узрел, куда стреляет мой новый Рем, я сделал примерную поправку, вынул затвор и принялся в очередной раз чистить ствол. Сквозь вату наушников я услушал позади себя рык старого шевролетовского двигателя, обернулся и увидел как из кабины бодро выпрыгивает старик Тед. Мы пожали друг другу руки и он, задорно улыбаясь, спросил:- Ну что, мы сегодня увидим чего стоит моя работа?
- Непременно увидим, Тед!
- Ты так и будешь чистить ствол после каждого выстрела?!
- Так ведь обкатать надо бы?..
- Ты знаешь, за мою жизнь через мои руки прошло очень много винтовок. Одни я обкатывал, другие - нет. И сказать тебе честно, разницы я не заметил. Все что я делаю теперь с новым стволом - чищу его очень тщательно перед первой стрельбой, а потом после каждых пятнадцати выстрелов. И больше себе ничем голову не заморочиваю.
- Окей, Тед. Но я уже начал. Думаю, хуже не будет.
- Спору нет. Хуже не будет. Но пострелять ты сегодня не успеешь.
- Ну не успею, так не успею. Не последний раз приезжаю. А тебя-то чего нелегкая принесла?
- Да вот, в продаже появились новые пули Hornadi Super Shock Tipped.
И он показал мне свои патроны со сверкающими новой медью пулями, которые, как ни странно, заканчивались маленьким ярко-красным пластиковым наконечником.
- Вот хочу проверить, как они раскрываются.
Я недоуменно взглянул на Теда.
- Так ведь нужны специальные желатиновые или еще хрен знает какие там блоки!?.
- Да байда все это. Видишь эти старые телефонные книги? Ну не звонить же я отсюда собрался.
Я это уже понял. Тем более, что они были насквозь мокрыми. Тед выставил их на 50 метров и сделал навскидку несколько выстрелов ...
* * *
- Весь этот день и вся следующая ночь были сущим адом. Он стрелял и стрелял. Люди падали и падали. И после каждого выстрела, я был уверен, что следующий будет мой...Чонг опять смолк. На этот раз надолго. Мы брели молча, удаляясь все дальше и дальше по косе. И только накат прибоя под нашими ногами отмерял ритм вечности.
- ... Ребята!.. Возвращаемся!.. - послышался где-то позади еле различимый голос Светки.
Мы с Чонгом переглянулись и уставились на наши пустые склянки. Нагнав Светку, и театрально повалившись на колени, мы взмолились:
- Выручай, Светуля! Нам ни одного не попалось.
- Балбесы, а вы под ноги-то хоть смотрели? Берите, у меня их куча...
* * *
Тед закончил свои испытания, подошел ко мне и показал "результаты". На его огромной шершавой ладони лежали три раскрывшиеся почти идеальной ромашкой пули.- Неплохо, совсем неплохо. А ты все чистишь? Ладно позвони мне вечером, если успеешь хоть парочку групп отстрелять...
Тед забрался в свой трак и унесся, а я остался дочищать и достреливать.
К тому моменту я закончил два цикла: "чистка после каждого" и "чистка после второго" и перешел на тройки. К тому же самому моменту, я примерно отстроил прицел, и к тому самому моменту все пять мишеней на 100 ярдов представляли сплошное решето.
Три мишени на 200 ярдов и две на 300 девственно белели где-то вдалеке...
Когда я отстрелял первую тройку на 200, с губ сорвался невольный возглас: "Holy Mother!.."
Такая группа была бы очень хороша для 100 ярдов, но это были 200...
***
Вечером я опять позвонил Суэггеру.- Привет! Как винтовка?
- Ты знаешь, Боб, я от нее слегка ошалел.
- Что лягается сильно? Хм-м... Вроде, не должна. Тяжелая ведь. В чем дело?
- Да нет. Отдача на удивление вежливая. Мой Ругер в 308-м бодался раза в два сильнее. Но вот результаты... Лучшая группа-тройка на 200 ярдов - 12-13 мм.
- Ты можешь как все нормальные люди в дюймах выражаться?
- Да ладно, Боб. Ты же понимаешь. Это полдюйма.
- Ты не особенно губу-то раскатывай. Это всего три выстрела, опять же лучшая группа...
- Так их всего три было... Но те хуже конечно.
- Хм-м... Да, заявка неплохая. Поздравяю.
- Боб, я даже не поэтому звонил... Я вдруг вспомнил... Когда-то давно, почти тридцать лет назад со мной парнишка вьетнамец учился. Он выжил, в том бою на подходе к базе "Аризона"... Он сейчас - важная персона, профессор. Преподает в экологию в университете в Ханое.
В трубке слышался только треск помех.
- Боб?..
- Да, я здесь... Ты знаешь... А я рад, что этот парнишка выжил тогда под Данангом. И рад, что я выжил в этой чертовой войне.
Ладно, хватит об этом.
Как у Светки дела?..
Впервые опубликовано 12 февраля 2004 г.
http://talks.guns.ru/forummessage/2/1797.html
